Мама, я тоже пишу сказки!
Жираф любил много кушать,
и однажды он проглотил солнце…

Кристина 2 года, 9 месяцев.



В жаркой Африке жираф дружил с крокодилом.



Однажды крокодил спросил:
- Жираф, а ты можешь увидеть Северный полюс? Ведь у тебя такая длинная шея!
- Могу, - говорит жираф.
- Ну, и что там? – спрашивает крокодил.
- Не скажу, - заявляет жираф. – Сначала ответь, что ты мне за это покажешь?
- Я, - говорит крокодил, - могу проглотить солнце!
-
Интересно! – воскликнул жираф. – Ну, хорошо. Я вижу на Северном полюсе
большие-большие льдины! Там ходят пингвины и лежат белые медведи! А на
небе синие холодные тучи!
- Интересно! – говорит крокодил. – А теперь я проглочу солнце!



И он полез в воду.
- Ты куда?! – закричал жираф. – Солнце на небе!
- А вот, посмотри, оно в воде! - и крокодил открыл пасть и захлопнул ее там, где отражалось солнце.
-
Вот так фокус! – засмеялся жираф. – Но на самом деле и я тебя обманул.
Про северный полюс я читал только в книжках, а с высоты своей длинной
шеи вижу такие же бесконечные джунгли, как и ты, только сверху, а не
снизу.
- Вот как, - надулся крокодил. – Но зато ты можешь срывать бананы с пальм.
Потом подумал и говорит:
- А мне и не нужны твои бананы, я и без того счастлив.



И они вместе стали напевать веселую песенку:



Хорошо, что друзья на свете есть,
Пусть даже на пальму им не залезть,
Но зато нам вместе
Хорошо и весело
Тра-ля-ля, тра-ля-ля!
© Copyright: Мария Тропина, 2009
Свидетельство о публикации №1903190385
Метки:Сказки, Мария Тропина

- О, богиня цветов! Царица искушения! Гордая красавица Роза, повелевай мной, твоим жалким рабом? Что возложить я должен на алтарь твоего величия взамен на каплю твоей священной любви? – рыдал музыкант. Он взывал к юной белой розе, цветку непокорности, стойкому хранителю благочестия. Воспевал днём, взывал ночью…
Роза была столь прекрасна, столь невинна в своих белоснежных одеждах и столь недоступна, сколь тверда и непреклонна к несчастному влюблённому. Как грациозно она распускала свои шёлковые лепестки на рассвете, а как по-ангельски трогательно она засыпала после заката! От любви очарованный музыкант позабыл свой дом, а вместе с ним и печальные глаза скромной горлицы, что погибала обречённая в золотой клетке. Ныне же покорённый холодной красотой юноша дарил новой возлюбленной волшебные звуки дивных мелодий. Роза благосклонно принимала его дары и, словно алчный купец, желала наслаждаться богатством в одиночестве. Она ревностно хранила волшебные звуки музыки. Но разве упрячешь то, что будит сердца и взывает к Любви?!
Стоило бедному музыканту коснуться изящного изгиба грифа скрипки, взять в руки смычок и заиграть, как райский сад, населённый дивными цветами и чопорными птицами, затихал. Тонкие струны скрипки стонали и томились от страсти под умелым смычком музыканта. Горделивые, безголосые птахи становились менее заметными, их яркое, пышное оперение меркло в сравнении с серебряными аккордами любви, медленно плывущими над изумрудно-зелёным садом и полем, залитым золотом солнца. Музыкант не уставал творить, вдохновлённый любовью к белой розе он вдыхал жизнь в каждую ноту, каждую октаву. С первым лучом солнца юноша брал в руки волшебную скрипку, и начиналась новая история любви и страсти, мучений и счастья, робких поцелуев и тайных посланий. Когда же на райский уголок опускались сумерки, музыкант с трепетом, словно хрупкую статуэтку из фарфора, укладывал скрипку в футляр и запирал на ночь свою верную спутницу и свидетельницу страстей. Сам же юный мастер присаживался возле дремлющей розы, доставал из кармана потёртого сюртука старую тетрадь и писал, писал, писал…
Перо в руке музыканта порхало с лёгкостью взмаха крыльев бабочки, а глаза излучали неистовый огонь, который вырывался на волю из тесной груди, подобно вулкану.
Мастер в неистовстве своей безответной любви потерял счёт времени. Он и не заметил, как скрылась легкомысленная весна его жизни, сменившись зрелостью лета, и подошел период мудрой осени…
Одна лишь роза, подобно заколдованной принцессе, оставалась белой и нетронутой. Колыбель её чувств, по-прежнему, была пуста. Может поэтому цветение розы застыло, и нежные лепестки не источали аромата. Но пылкий влюблённый не ведал этой тайны розы, или не желал знать о ней. Ледяная белизна и неприступная красота не отпускали истерзанную душу несчастного музыканта, чья голова давно покрылась благородным инеем стареющего мужа. Музыкант не верил глупым болтушкам хризантемам, что твердили ему о пустоте вечной зимы, затаившейся в сердце розы. Он презирал сову, которая ночами ухала о горе невысказанной любви. Он даже превратил яд жабы в хрустальную песнь о безмолвной любимой.
Но всякая история даже самая нежная и искренняя имеет свой конец. Подошёл срок и настал последний день Любви. Любви, в которой не было соития душ, как не было и одиночества. Роза и музыкант существовали рядом, но не вместе. Они были обречены слепо странствовать по миру грёз и иллюзий. Она - холодна и изыскана, он – несчастен и одновременно счастлив в своей безответной страсти.
Музыка любви так долго иссушала бедного влюблённого, что однажды ночью он не смог больше выдавить из опустевшей души ни одной даже самой жалкой ноты. Звёздный купол неба сомкнулся над головой музыканта. Бездна небес опускалась всё ниже, грозя поглотить прежние мелодии и их создателя. И тогда старик в отчаянии отбросил перо и впервые в жизни коснулся тонкого стана гордой розы. Острые, как ножи, шипы впились в тонкие пальцы мастера. Они разрывали его кожу, но музыкант не чувствовал боли, лишь трепет и священное поклонение перед великолепием не принадлежавшей ему красоты. Струйки алой крови покатились по стеблям спящего цветка, наполняя его корни новыми жизненными соками. А когда утро впустило в райский сад огненную колесницу солнца, все обитатели дивного места увидели, что лепестки розы побагровели. Бледный, как зимняя луна, музыкант выхватил обескровленными руками из бархатных покоев скрипку и смычок и заиграл…
Впервые он играл без нотной тетради, впервые пело его сердце, вырвавшееся из плена невыносимых мук и страдания. Пальцы музыканта беззастенчиво охватывали нежную шею скрипки, а смычок в его правой руке подобно дикому зверю неистово обрушивался на чуткие струны. Звуки музыки окутали тихий мирок искусственного рая. Мелодия ввергла в смятение, волновала умы и извлекала чувства, неведомые доселе обитателям вечноцветущего сада. Весь день музыка то оглушала безысходной страстью, то ласкала слух невинностью смущенной любви. Казалось, что только одна алая роза не слышит песнь разбитого сердца. Она стояла, подобно королеве, высокомерно вскинув голову. Способна ли роза была расслышать музыку? Об этом музыкант не задумывался никогда, ведь однажды он покорно возложил свой дивный дар к ногам роскошной дивы, царицы цветов, покровительнице тщеславия. Безутешный мастер всё играл, пока жизнь покидала его по капле. Он уже понял, что роза никогда не слышала его музыки, как не слышала и биения его любящего сердца.
Не ведал музыкант одного. Роза видела его и ждала минуты, когда несмелый любовник поднимет на неё свои глаза, заглянет в глубины её заледеневшего сердца и высвободит из пут вечной тишины любовь не божества, а смертного существа. Роза не желала рабского поклонения, она лелеяла надежду поймать один лишь взгляд любимого. Взгляд, полный радости от долгожданной встречи. Только один! Но он всё играл, разрывая струны скрипки, не поднимая глаз. Наконец, он опустился на колени, склонившись у престола великой невинности и могущественной власти красоты.
"Sub rosa , - прошептали сухие губы старца, - Под розой умирает моя тайна. Любовь ценнее Жизни". Немощные руки выронили верный музыкальный инструмент, воспевавший десятки лет одну лишь прелесть дивной розы. Морщинистые веки устало опустились, но музыкант продолжал шептать клятву Розе, которой он был предан до последнего вздоха. Мастер так и не взглянул на свою царицу. Он предпочёл умереть с её именем на устах, не осмелившись отдать непознанной возлюбленной своё одинокое сердце.
Алая роза… Что стало с ней? Волшебный сад поглотил величественную благородную красоту цветка, на смену которому пришли новые дерзкие кумиры. Скороспелки с вульгарным окрасом кричали о своей красоте и неповторимости. Они искали славы и жертв. Может и встречались желающие воспеть простенькую доступность, но о них никто не сложил легенд. Крикунов и их почитателей забывали также быстро, как наспех их и возносили…

Из сборника "Марусины рассказы".
Автор: Екатерина Чердаклиева
Метки:Марусины рассказы, Легенды о розе, соловей и роза, музыкант, скрипка, роза и лёд, Екатерина Чердаклиева

С завершением Успенского поста, заканчиваются Великие Спасовые праздники.Они несомненно являются главным украшение этой удивительной и щедрой на подарки, поры года. Наши предки свято соблюдали благочестивые традиции.Они спешили на праздники в храм, чтобы отблагодарить Господа за все Его милости. Душистый мед, наливные яблоки, золотую пшеницу, лесные орехи и другие плоды - обязательно освящались во время богослужения.



14 августа - Происхождение (изнесение) честных древ животворящего Креста Господня.
Главная святыня этого праздника - Крест Господень. В греческих источниках говорится, что из-за летней жары 944 года в Константинополе начались страшные болезни. Люди умирали сотнями. Тогда родилась эта традиция: выносить из царской сокровищницы на улицы честное древо Креста Господня "для освящения града и избавления от болезней". Начиная с этого праздника и до Третьего Спаса, Крест оставляют в храме на аналое для поклонения народу.
На Первый Спас освящают в храме мед и угощают им близких и знакомых.

19 августа - Преображение Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа.Этот праздник отмечен особенной торжественностью и светлой радостью. История его такова. Однажды Иисус Христос возвел трех Своих учеников - Петра, Иакова, Иоанна - на высокую гору Фавор. Здесь они увидели Иисуса в необычайно красивом небесном сиянии. Его одежды белые, как снег, сияли ярче солнца и лицо его излучало свет. Так, впервые до своих крестных страданий и смерти Иисус Христос явил себя людям Богом во всем Своем Небесном величии.
Второй летний Спас в народе называют "яблочным". В церкви освящают яблоки и виноград. Яблоками меняются, одаривают ими друг друга, угощают нищих. Готовят яблочные угощения и ходят друг к другу в гости.



28 августа, православные отмечают светлый праздник Успения.Успенский пост в народе принято называть "Госпожинки", а установлен он в память об успении Богородицы.Святой Симеон Солунский пишет, что "Пост в августе учрежден в честь Матери Божия Слова, Которая, узнавши Свое преставление, как всегда подвизалась и постилась за нас, хотя, будучи святой и непорочной, и не имела нужды в посте.Некоторые, впрочем, говорят, что этот пост учрежден по случаю двух праздников, Преображения и Успения, одного как подающего нам освящение, а другого, как милость Божию и ходатайство за нас.
Успенский пост четко определен по церковному календарю: 14-27 августа (1-14 по ст.ст.) 28 августа празднуют день Успения Пресвятой Богородицы, завершающий пост.



29 августа - Перенесение из Едессы в Константинополь Нерукотворного Образа Господа и Спаса нашего Иисуса Христа.Сам Спаситель оставил людям Свое первое изображение. "Спас Нерукотворный". А произошло это так. Умывшись водой, Иисус Христос вытер лицо полотенцем. На этом полотенце запечатлелся пресветлый Его лик. Через это Свое изображение по молитвам верующих Господь совершил много исцелений и чудес. В этот день празднуют перенесение "Спаса Нерукотворного" из города Едессы в православную Византию.
Это была первая икона, данная нам Самим Господом. С тех пор прошло почти две тысячи лет. Мастера-иконописцы в посте и молитве создали много красивых икон. На иконах пишут образ Господа и Спаса нашего Иисуса Христа, Богородицы, Ангелов, Пророков, Святых людей. Некоторые образы прославились как чудотворные. Перед такими иконами по молитвам верующих людей Господь и поныне подает помощь в болезнях и житейских нуждах.
На Третий Спас в лесу поспевают орехи. Поэтому в народе его называют "ореховым".У этой поры есть и другое название - "Хлебный Спас".


Осень во все времена была особенно важна и значима для народа. С древних времен она считалась началом нового года .Основанием начинать новый год осенью подсказано в первую очередь природой и важнейшими событиями Церкви ветхозаветной и христианской.С окончанием лета завершалась жатва и сельскохозяйственные работы.Наступал новый круговорот дел, люди с надеждой уповали на будущее плодородие.Осень,а именно седьмой месяц (сентябрь) был началом года у древнейших народов. Число 7 считалось главным и основным числом у евреев,в определении частей времени.Новолетие простого гражданского года совершалось в первый день седьмого месяца и соответствовало нашему сентябрю.Православная кафолическая Церковь сохраняет в году два дня, в которых бывает начало индикта-14(1) сентября и день нового года 1 (14) января.

Это название произошло от постановления Кесаря Августа собирать в продолжении 15 лет подати с народа.Началом года,назначено было считать время окончания жатвы, т.е. месяц сентябрь.Период времени,с которого начинался пятнадцатилетний сбор подати, римляне назвали индикт (повеление).
Христианский индикт также определяет круг времени и заключает в себе 15 лет.
1 сентября -особый день Новолетия.Пускай этот день принесет в ваши семьи вожделенный душевный покой, необыкновенную радость и светлую надежду на то, что милость Божия не имеет границ и всегда с нами.

подготовила Августинка.

За горами, за лесами,
За широкими морями,
Не на небе - на земле
Жил старик в одном селе.
У старинушки три сына:
Старший умный был детина,

Средний сын и так и сяк,
Младший вовсе был дурак...

...В долгом времени аль вскоре
Приключилося им горе:
Кто-то в поле стал ходить
И пшеницу шевелить.Краткое содержание книги «Конек-Горбунок»

В одном селе живет крестьянин. У него три сына: старший — Данило — умный, средний — Гаврило — «и так, и сяк», младший — Иван — дурак. Братья зарабатывают на жизнь тем, что выращивают пшеницу, отвозят её в столицу и там продают. Вдруг случается беда: кто-то по ночам начинает вытаптывать посевы. Братья решают дежурить по очереди в поле, с тем чтобы узнать, кто же это такой. Старший и средний братья, испугавшись холода и ненастья, уходят с дежурства, так ничего и не выяснив. Когда же приходит черед младшего брата, он идет в поле и видит, как в полночь появляется белая кобылица с длинной золотой гривой. Ивану удается вспрыгнуть кобылице на спину, и она пускается вскачь. Наконец, устав, кобылица просит Ивана отпустить её, обещая родить ему трех коней: двух — красавцев, которых Иван, если захочет, может продать, а третьего — конька «ростом только в три вершка, на спине с двумя горбами да с аршинными ушами» — Ивану нельзя отдавать никому ни за какие сокровища, потому что он будет Ивану лучшим товарищем, помощником и защитником. Иван соглашается и отводит кобылицу в пастушеский балаган, где спустя три дня кобылица и рожает ему трех обещанных коней.

    Через некоторое время Данило, случайно зайдя в балаган, видит там двух прекрасных золотогривых коней. Вдвоем с Гаврилой они решают тайком от Ивана отвести их в столицу и там продать. Вечером того же дня Иван, придя, как обычно, в балаган, обнаруживает пропажу. Конек-Горбунок объясняет Ивану, что произошло, и предлагает догнать братьев. Иван садится на Конька-Горбунка верхом, и они мгновенно их настигают. Братья, оправдываясь, объясняют свой поступок бедностью; Иван соглашается на то, чтобы продать коней, и все вместе они отправляются в столицу.

    Остановившись в поле на ночлег, братья вдруг замечают вдали огонек. Данило посылает Ивана принести огоньку, «чтобы курево раз-весть». Иван садится на Конька-Горбунка, подъезжает к огню и видит что-то странное: «чудный свет кругом струится, но не греет, не дымится». Конек-Горбунок объясняет ему, что это — перо Жар-птицы, и не советует Ивану подбирать его, так как оно принесет ему много неприятностей. Иван не слушается совета, подбирает перо, кладет его в шапку и, возвратившись к братьям, о пере умалчивает.

    Приехав утром в столицу, братья выставляют коней на продажу в конный ряд. Коней видит городничий и немедленно отправляется с докладом к царю. Городничий так расхваливает замечательных коней, что царь тут же едет на рынок и покупает их у братьев. Царские конюхи уводят коней, но дорогой кони сбивают их с ног и возвращаются к Ивану. Видя это, царь предлагает Ивану службу во дворце — назначает его начальником царских конюшен; Иван соглашается и отправляется во дворец. Братья же, получив деньги и разделив их поровну, едут домой, оба женятся и спокойно живут, вспоминая Ивана.

    А Иван служит в царской конюшне. Однако через некоторое время царский спальник — боярин, который был до Ивана начальником конюшен и теперь решил во что бы то ни стало выгнать его из дворца, — замечает, что Иван коней не чистит и не холит, но тем не менее они всегда накормлены, напоены и вычищены. Решив выяснить, в чем тут дело, спальник пробирается ночью в конюшню и прячется в стойле. В полночь в конюшню входит Иван, достает из шапки завернутое в тряпицу перо Жар-птицы и при его свете начинает чистить и мыть коней. Закончив работу, накормив их и напоив, Иван тут же в конюшне и засыпает. Спальник же отправляется к царю и докладывает ему, что Иван мало того, что скрывает от него драгоценное перо Жар-птицы, но и якобы хвастается, что может достать и самое Жар-птицу. Царь тут же посылает за Иваном и требует, чтобы он достал ему Жар-птицу. Иван утверждает, что ничего подобного он не говорил, однако, видя гнев царя, идет к Коньку-Горбунку и рассказывает ему о своем горе. Конек вызывается Ивану помочь.

    На следующий день, по совету Горбунка получив у царя «два корыта белоярова пшена да заморского вина», Иван садится на конька верхом и отправляется за Жар-птицей. Они едут целую неделю и наконец приезжают в густой лес. Посреди леса — поляна, а на поляне — гора из чистого серебра. Конек объясняет Ивану, что сюда ночью к ручью прилетают Жар-птицы, и велит ему в одно корыто насыпать пшена и залить его вином, а самому влезть под другое корыто, и, когда птицы прилетят и начнут клевать зерно с вином, схватить одну из них. Иван послушно все исполняет, и ему удается поймать Жар-птицу. Он привозит её царю, который на радостях награждает его новой должностью: теперь Иван — царский стремянной.

    Однако спальник не оставляет мысли извести Ивана. Через некоторое время один из слуг рассказывает остальным сказку о прекрасной Царь-девице, которая живет на берегу океана, ездит в золотой шлюпке, поет песни и грает на гуслях, а кроме того, она — родная дочь Месяцу и сестра Солнцу. Спальник тут же отправляется к царю и докладывает ему, что якобы слышал, как Иван хвастался, будто может достать и Царь-девицу. Царь посылает Ивана привезти ему Царь-девицу. Иван идет к коньку, и тот опять вызывается ему помочь. Для этого нужно попросить у царя два полотенца, шитый золотом шатер, обеденный прибор и разных сластей. Наутро, получив все необходимое, Иван садится на Конька-Горбунка и отправляется за Царь-девицей.

    Они едут целую неделю и наконец приезжают к океану. Конек велит Ивану раскинуть шатер, расставить на полотенце обеденный прибор, разложить сласти, а самому спрятаться за шатром и, дождавшись, когда царевна войдет в шатер, поест, попьет и начнет играть на гуслях, вбежать в шатер и её схватить. Иван успешно выполняет все, что велел ему конек. Когда они все возвращаются в столицу, царь, увидев Царь-девицу, предлагает ей завтра же обвенчаться. Однако царевна требует, чтобы ей достали со дна океана её перстень. Царь тут же посылает за Иваном и отправляет его на океан за перстнем, а Царь-девица просит его по пути заехать поклониться её матери — Месяцу и брату — Солнцу. И на другой день Иван с Коньком-Горбунком снова отправляются в путь.

    Подъезжая к океану, они видят, что поперек него лежит огромный кит, у которого «на спине село стоит, на хвосте сыр-бор шумит». Узнав о том, что путники направляются к Солнцу во дворец, кит просит их узнать, за какие прегрешенья он так страдает. Иван обещает ему это, и путники едут дальше. Вскоре подъезжают к терему Царь-девицы, в котором по ночам спит Солнце, а днем — отдыхает Месяц. Иван входит во дворец и передает Месяцу привет от Царь-девицы. Месяц очень рад получить известие о пропавшей дочери, но, узнав, что царь собирается на ней жениться, сердится и просит Ивана передать ей его слова: не старик, а молодой красавец станет её мужем. На вопрос Ивана о судьбе кита Месяц отвечает, что десять лет назад этот кит проглотил три десятка кораблей, и если он их выпустит, то будет прощен и отпущен в море.

    Иван с Горбунком едут обратно, подъезжают к киту и передают ему слова Месяца. Жители спешно покидают село, а кит отпускает на волю корабли. Вот он наконец свободен и спрашивает Ивана, чем он ему может услужить. Иван просит его достать со дна океана перстень Царь-девицы. Кит посылает осетров обыскать все моря и найти перстень. Наконец после долгих поисков сундучок с перстнем найден, и Иван доставляет его в столицу.

    Царь подносит Царь-девице перстень, однако она опять отказывается выходить за него замуж, говоря, что он слишком стар для нее, и предлагает ему средство, при помощи которого ему удастся помолодеть: нужно поставить три больших котла: один — с холодной водой, другой — с горячей, а третий — с кипящим молоком — и искупаться по очереди во всех трех котлах. Царь опять зовет Ивана и требует, чтобы он первым все это проделал. Конек-Горбунок и тут обещает Ивану свою помощь: он махнет хвостом, макнет мордой в котлы, два раза на Ивана прыснет, громко свистнет — а уж после этою Иван может прыгать даже в кипяток. Иван все так и делает — и становится писаным красавцем. Увидев это, царь тоже прыгает в кипящее молоко, но с другим результатом: «бух в котел — и там сварился». Народ тут же признает Царь-девицу своей царицей, а она берет за руку преобразившегося Ивана и ведет его под венец. Народ приветствует царя с царицей, а во дворце гремит свадебный пир.

НЕ УСТАЛИ ЧИТАТЬ?
ЕСЛИ УСТАЛИ, ТАК, БЫТЬ МОЖЕТ ПОСЛУШАЕМ ЗВУКОЗАПИСЬ СКАЗКИ?


«Конек-Горбунок»
сказка /послушать, посмотреть иллюстрации/


Источник:
1. Краткое содержание -
2. Картинка верхняя -


Метки:Русич В.В.М